Давид Самойлов - Блоги Якутии

12 лет назад 186

Давид Самойлов



Вчера по “Культуре” Светлана Крючкова читала стихи Давида Самойлова. Я слушала и не могла наслушаться и до сих пор во мне отзвук вчерашнего вечера не затихает. А потому ниже мои любимые стихи удивительного поэта.

ПАМЯТЬ

Е.Л.E

Я зарастаю памятью,

Как лесом зарастает пустошь.

И птицы-память по утрам поют,

И ветер-память по ночам гудит,


Деревья-память целый день лепечут.


И там, в пернатой памяти моей,

Все сказки начинаются с “однажды”.

И в этом однократность бытия

И однократность утоленья жажды.


Но в памяти такая скрыта мощь,

Что возвращает образы и множит…

Шумит, не умолкая, память-дождь,

И память-снег летит и пасть не может.

1964

СЛОВА


Красиво падала листва,

Красиво плыли пароходы.

Стояли ясные погоды,

И праздничные торжества

Справлял сентябрь первоначальный,

Задумчивый, но не печальный.


И понял я, что в мире нет

Затертых слов или явлений.

Их существо до самых недр

Взрывает потрясенный гений.

И ветер необыкновенней,

Когда он ветер, а не ветр.


Люблю обычные слова,

Как неизведанные страны.

Они понятны лишь сперва,

Потом значенья их туманны.

Их протирают, как стекло,

И в этом наше ремесло.

1961

СВОБОДНЫЙ СТИХ (“В ТРЕТЬЕМ ТЫСЯЧЕЛЕТЬЕ…”)

В третьем тысячелетье

Автор повести

О позднем Предхиросимье

Позволит себе для спрессовки сюжета

Небольшие сдвиги во времени –

Лет на сто или на двести.

В его повести

Пушкин

Поедет во дворец

В серебристом автомобиле

С крепостным шофёром Савельичем.

За креслом Петра Великого

Будет стоять

Седой арап Ганнибал –

Негатив постаревшего Пушкина.

Царь в лиловом кафтане

С брызнувшим из рукава

Голландским кружевом

Примет поэта, чтобы дать направление

Образу бунтовщика Пугачёва.

Он предложит Пушкину

Виски с содовой,

И тот не откажется,

Несмотря на покашливание

Старого эфиопа.

– Что же ты, мин херц? –

Скажет царь,

Пяля рыжий зрачок

И подёргивая левой щекой.

– Вот моё последнее творение,

Государь. —

И Пушкин протянет Петру

Стихи, начинающиеся словами

«На берегу пустынных волн…».

Скажет царь,

Пробежав

начало,

– Пишешь недурно,

Ведёшь себя дурно. —

И, снова прицелив в поэта рыжий зрачок,

Добавит: – Ужо тебе!..

Он отпустит Пушкина жестом,

И тот, курчавясь, выскочит из кабинета

И легко пролетит

По паркетам смежного зала,

Чуть кивнувши Дантесу,

Дежурному офицеру.

– Шаркуны, ваше величество, —

Гортанно произнесёт эфиоп

Вслед белокурому внуку

И вдруг улыбнётся,

Показывая крепкие зубы

Цвета слоновой кости.

Читатели третьего тысячелетия

Откроют повесть

С тем же отрешённым вниманием,

С каким мы

Рассматриваем евангельские сюжеты

Мастеров Возрождения,

Где за плечами гладковолосых мадонн

В итальянских окнах

Открываются тосканские рощи,

А святой Иосиф

Придерживает стареющей рукой

Вечереющие складки флорентинского плаща.

Добавить комментарий